ОЧЕРКИ ИСТОРИИ АЛМАТЫ

поиск

содержание
 
Творчество В.Н. Проскурина
 
Творчество других авторов

награда

БРОНЗОВЫЙ ПРИЗЕР AWARD-2004

статистика








Vernoye-Almaty.kz – Очерки истории Алматы
Город Верный

ЧТО ДЕЛАЛ ДЕМОН РЕВОЛЮЦИИ (ЛЕВ ТРОЦКИЙ) В АЛМА-АТЕ?

В
  самом начале 1928 года Льва Давидовича Троцкого аккуратно приготовили к принудительному удалению из Первопрестольной. Для политической ссылки выбрали Алма-Ату…

Вспоминают краткий прощальный телефонный разговор Троцкого со Сталиным: «Коба! Отправляете меня, полагая – тише едешь, дальше будешь?» – «Нет, – ответил вождь. – Дальше едешь, тише будешь». Ошибся Сталин: ничуть не стал в далёкой ссылке Троцкий тише.

МАЛЯРИЯ И РЫБАЛКА

ПЕРВОЕ МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА ТРОЦКОГО В АЛМАТЫ - ТОГДА И СЕЙЧАС

Первое место жительства Троцкого в Алматы – тогда и сейчас

Старший мой наставник, коренной семиреченец, героический панфиловец, истинно народный депутат и писатель Дмитрий Федорович Снегин, вспоминал: «…полгорода ему (Троцкому) было знакомо… закрепили за ним грузовик и легковую машину. А кто говорит, даже две. Вторая – чекистская. Жил Троцкий на улице Красина, дом 75. Обслуживающий персонал. Повара. Охрана. Он был страстный охотник. И тут ему у нас никто не препятствовал. В особняке семнадцать комнат, не меньше».

В Семиречье Л.Д. донимали окаянные приступы малярии, но он справлялся с ними и отправлялся в паре с чекистом Никитиным то на охоту, то на рыбалку. И то и другое, как правило, было удачливым. Охотился даже на верблюдах. До 20 крупных рыбин вылавливал на реке Или.

Иной раз компанию Троцкому составлял главный начальник строительства Турксиба Владимир Сергеевич Шатов. Виделись Троцкий и Шатов друг с другом, знакомые ещё с первой русской революции, беспрепятственно. Им было что вспомнить. Шатов в Октябре 1917-го входил в состав Петроградского ВРК – Военно-революционного комитета. Тогда в Северной Пальмире свержением Временного правительства заправляли Ленин с Троцким, Подвойским и Шатовым.

БЕЛЫЙ ПЛАКАТ ЛЕНИН И ТРОЦКИЙ - ВРАЧИ БОЛЬНОЙ РОССИИ

Белый плакат «Ленин и Троцкий – врачи больной России»

…Без боязни проведывали Троцкого и отважные военные из местного гарнизона. Нередко Троцкого настойчиво зазывали к себе выступить алма-атинские рабочие, служащие, студенты. Многие из них всерьёз полагали, что Троцкий прибыл в Алма-Ату с негласной миссией навести в этих краях давно их покинувший порядок. Л.Д., не желая накликать лишних бед на головы столь наивных людей, от каких-либо публичных акций искусно уклонялся. Но из отведённого ему особняка за порог не выставлял никого.

Впоследствии эти рандеву зачлись многим его визитёрам. Верно, в разной степени и мере. Так, военных как следует продрали на собраниях, занесли их спешные покаяния в протокол и на том закончили. А вот Шатов с Тынышпаевым угодили в первую категорию врагов народа. Этой категории после приговора пощады не было.

АЛМА-АТА – ТАЛГАР – УЗУН-АГАЧ

ТРОЦКИЙ С СЕМЬЁЙ ВО ВРЕМЯ ПРЕБЫВАНИЯ В АЛМА-АТЕ

Л.Троцкий с семьёй во время пребывания в Алма-Ате

Пользуясь даденным ему охотничьим правом, Троцкий в обществе Никитина навещал Талгар, Иссык, Тургень с востока Алма-Аты, а с запада – Каскелен, Узун-Агач… Ему нравилось, когда и там его узнавали. Кстати, нынешний город-спутник южной столицы Каскелен до 1926 года звался селом Троцким.

Кроме активных игр с фауной на вычитание, душу Троцкого согревали письма и телеграммы, обильно поступавшие к нему отовсюду, в его защиту и в его хвалу. Никто не пытался отсечь или отфильтровать этот безудержный поток. Особенно горячи были поздравления с 11-й годовщиной Октября. Вспоминали слова Ленина: «Нет лучшего большевика, чем Троцкий». Насылали новые акафисты: «Таких, как Троцкий, нет людей в России!» Из Астрахани доставили страстную депешу: «Мировой Вождь! Прими Октябрьский привет исключённой комсомолки. Софья». И т. д. и т. п. Хула тоже звучала. Но исключительно по линии официозной. В ответ на его проницательный труд «Куда идёт Англия» верные сталинцы изладили бездарно постную книгу «Куда идёт Троцкий».

Есть сведения, что Демон Революции виделся с уже тогда широко известными акынами-импровизаторами Джамбулом Джабаевым и Кененом Азербаевым. И это неудивительно. Толк в устном народном и письменно-печатном творчестве всех времён и народов Троцкий тоже знал.

Троцкий истязал себя напряжёнными трудами. Занимался ими до 10, до 12, а то и 14 часов в сутки, заодно предельно выматывая ими же личных стенографов и стенографисток. Своего идейно-тематического направления не менял. Феноменально работоспособный Троцкий тоже мог с полной отдачей работать (и работал!) в любой обстановке.

В Алма-Ате он начал большие и по-своему доказательные труды, которые завершил в 1930–1938 годах под названиями «Перманентная революция», «Сталинская школа фальсификаций», «История русской революции», «Преданная революция», «Их мораль и наша». Все они вкупе составили его (в противовес чугунным догмам дежурного сталинизма) идейно-политический базис, названный крупными исследователями деятельности Троцкого новым троцкизмом.

Вот семиреченские строки Л.Д. о его заклятом недруге, зафиксированные стенографистом по фамилии Кошель: «Сталин совершенно безграмотный человек, у него никакого знания международной обстановки, но у него крепкий деляческий ум».

РЕСТОРАНЫ И КАЛОШИ

ПРОПАГАНДИСТСКИЙ ПЛАКАТ

Пропагандистский плакат

Некая часть визитёров, навещавших Троцкого на предмет душевных бесед, состояла из тайных осведомителей ОГПУ. Тут преуспели сеятели «разумного, доброго, вечного» – вузовские педагоги. Они искусно (что зафиксировано в их доносах) провоцировали его на откровенные комментарии всего сущего. Результатом таких сигналов стали аресты (в конце 1928 года) 44 самых видных казахских интеллигентов. Бывал ли кто из них у Троцкого в Алма-Ате, ещё предстоит определить.

Как ссыльный, Троцкий получал госпособие – 50 рублей ежемесячно. Поступали также переводы за публикации. Какие-то средства шли от Большой советской энциклопедии. Там Л.Д. вместе с Бухариным, Тухачевским, Ворошиловым, Радеком, Луначарским, Кржижановским и многими другими достойными современниками всё еще значился (по инерции, а вполне возможно, что и в видах на его исправление) в её авторско-редакционном активе.

От заработанного литературным трудом Троцкий никогда не отказывался. А вот попытки помочь ему наличными со стороны пресекал. Однако при более чем изрядных расходах на революционное творчество и оплату интенсивной почтово-телеграфной переписки денег не хватало. А отправил он из Алма-Аты своим сторонникам по СССР и белу свету свыше полутора тысяч (преимущественно инструктивных) телеграмм и писем.

Немало тратилось на продукты питания с местного базара и на дрова для печей его особняка. Фунт первосортной говядины (чуть более 400 граммов, 1/40 пуда) стоил (местная печать на самом заметном месте регулярно публиковала эти цены) от 28 до 32 копеек. А воз сухих дров – от 3 целковых до 5 рублей 50 копеек. Сотня кизяков обходилась дешевле – от 3 до 3 рублей 20 копеек.

Но, наверное, известному всему миру лицу, чьи портреты в Октябрьскую революцию, Гражданскую войну и ещё долго после висели рядом с портретами Ленина, не пристало отапливать печи коровьими кизяками. Выпадали и другие лишения и неудобства, которые Л.Д. считал нешуточными. Крайне был недоволен поганой ресторанной пищей, по его словам, «очень дорогой и гибельной для здоровья».

По сезону затяжных осенних семиреченских дождей отписывал своим людям в Москву: «У меня порвались калоши – здесь не достать (№11 или 11,5). Лучше, кажись, последний». Новые калоши нужного размера, выделанные на союзной фабрике «Красный треугольник», спешно доставили в особняк заботливые чекисты.

У ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТЫ

Эти отменные калоши еще не сносились, как в декабре 1928 года спецуполномоченный ОГПУ из Москвы вручил гражданину СССР Л.Д.Бронштейну-Троцкому под личную расписку конверт с особой бумагой. В ней содержалось единственное требование: немедленно прекратить руководство левой оппозицией. Такое предложение Л.Д. сразу же отверг.

В ответ коллегия ОГПУ (бесспорно, с подачи Сталина) 18 января 1929 года постановила: выдворить Троцкого из СССР. Сказано – сделано. В 1932 году Л.Д. призвал с Принцевых островов близ Стамбула: «Сталин завел нас в тупик. Нельзя выйти на дорогу иначе, как ликвидировать сталинщину… Надо, наконец, выполнить последний настоятельный совет Ленина: убрать Сталина».

Сразу же отозвался Верховный Совет СССР: он лишил Троцкого советского гражданства. В октябре 1936 года троцкистский «Бюллетень оппозиции» (читай: сам Троцкий, издававший в 16 странах на 15 языках более 30 журналов) провидчески писал: «Сталину нужна голова Троцкого – это его главная цель».

МОГИЛА ТРОЦКОГО

Могила Троцкого

После Алма-Аты знаменитый изгнанник сменил несколько стран (Турцию, Норвегию, Францию), прежде чем обосноваться в 1937 году в Мексике – при посредничестве видного её живописца, коммуниста Диего Риверы и по приглашению её президента Кардинаса.

Что дальше произошло с самим Л.Д., более или менее известно. Правда, мало кто знает, что операцию по его окончательной ликвидации Берия, его виртуозы загранопераций Судоплатов и Эйтингон окрестили на охотничий манер: «Утка». Их человек испанец Рамон дель Рио Меркадер вошёл к Троцкому в полное доверие. Лидера IV Интернационала не стало 21 августа 1940 года. Чекистам вся непростая акция обошлась чуть более пяти тысяч долларов США.

ОТКРОВЕННЫЙ ТРОЦКИЙ

Юрий Фельштинский (y.felshtinsky@verizon.net): Публикуемый ниже документ – письмо Л.Д.Троцкого от 19 июля 1937 года своей жене Н.И.Седовой-Троцкой, – хранится в архиве Троцкого в Хогтонской библиотеке Гарвардского университета, фонд bMs Russ 13.1 (10598-10631), папка 8. Машинописная копия письма хранится также в международном институте социальной истории (Амстердам), в фонде бумаг Троцкого и его сына Льва Седова «Cоциалистический интернационал большевиков-ленинцев» (SIBL). Следует отметить, что в том же 1937 году Троцкий вёл очень личный дневник, предназначавшийся только для глаз Троцкого и его жены Наталии Седовой и что этот дневник, видимо, Троцким или его женой был впоследствии уничтожен. Письмо от 19 июля 1937 года уничтожено не было. Более того, рукописный текст был перепечатан, и в копии письмо было переслано в Амстердамский архив. Это даёт основания предполагать, что и Троцкий, и его жена не возражали против оставления этого письма потомкам. Публикуя этот единственный в своём роде документ, мы предоставляем читателю право самому сделать выводы о личности автора письма, одного из вождей русской и мировой революции.

ПИСЬМО ТРОЦКОГО ЖЕНЕ

Фрагмент письма Троцкого жене

Это письмо отправляю другим путем 19/VII 1937 [г.], 13 часов. Сейчас буду обедать. – После того, как отправил тебе письмо, мылся. Около 10½ приступил к чтению старых газет (для статьи), читал, сидя в chaise longue под деревьями, до настоящей минуты. Солнце я переношу хорошо, но для глаз утомительно. Нужны, очевидно, тёмные очки. Но как их купить без меня? Почти немыслимо.

В воскресенье Ландеро хотели пригласить меня на завтрак, но я спасся, приехав сюда поздно. Возможно, что такое приглашение последует в следующее воскресенье. Имей это в виду, если приедешь сюда до воскресенья: платье и пр[очее]. Мне придётся, видимо, ехать, как есть: к столь знаменитому бандиту они отнесутся снисходительно, но жена бандита – как-никак дама, одним словом, леди, в задрипанном виде ей не полагается ездить к лордам. Прошу сурьёзно учесть!

Сейчас буду есть собственноручно пойманную рыбу, потом залягу отдыхать часика на два, затем совершу прогулку. Физическое самочувствие хорошее. Моральное – вполне удовлетворительное, как видите, из юнкерского (58-летний юнкер!) тона этого письма. Обедать не зовут. В среду поеду, вероятно, в Пачука – отправить письма, поговорить по телефону или послать, в случае надобности, телеграмму. Опасаюсь, что не застану тебя дома. Но я смогу провести в Пачука часа 2-3 и дождаться тебя. Могу приехать до 9 часов утра и, следовательно, застигнуть тебя наверняка, если ты не будешь уже в Корнавана. – Кстати: ты говорила, что поедешь дня на два. Этого абсолютно недостаточно. Надо оставаться до восстановления обоняния. Здесь на этот счёт условия неблагоприятные. Обедал. Лёжа, читал Temps. Заснул (недолго) Сейчас 3½. Через ½ часа чай. Отложить прогулку? А вдруг дождь. Пожалуй, пойду сейчас. – Наталочка, что вы делаете теперь? Отдыхаете (от меня)? Или у тебя операция? Опять флюс? Как бы хотелось, чтоб ты оправилась полностью. Как бы хотелось для тебя крепости, спокойствия, немножко радости.
[…]
С тех пор, как приехал сюда, ни разу не вставал мой бедный х…й. Как будто нет его. Он тоже отдыхает от напряжения тех дней. Но сам я, весь, – помимо него, – с нежностью думаю о старой, милой п…е. Хочется пососать её, всунуть язык в неё, в самую глубину. Наталочка, милая, буду ещё крепко-крепко еб…ь тебя и языком, и х…м. Простите, Наталочка, эти строчки, – кажется, первый раз в жизни так пишу Вам. Обнимаю крепко, прижимая всё тело твоё к себе. Твой Л.

© Владислав ВЛАДИМИРОВ
Опубликовано в газете «Вечерний Алматы», 24 января 2013 г.

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ ВЛАДИМИРА НИКОЛАЕВИЧА ПРОСКУРИНА


© 1996 Lyakhov.KZ — Большая энциклопедия Казнета