 |
 
|
|
 Краеведческие очерки В.Н. Проскурина
ПЕРВОСВЯЩЕННИК ТУРКЕСТАНСКОГО КРАЯК 210-летию со дня рождения протоиерея Андрея Евграфовича Малова
В страну, получившую неофициальное название Русский Туркестан, хлынули из России переселенцы – крестьяне, ремесленники и купцы, люди военного и духовного сословий, все вместе создавшие здесь особую культуру. И биография первосвященника отца Андрея (Малова) как нельзя ярче, живописнее, полнее, а, главное, правдивее, раскрывает этот последний период 19-го столетия… Пионер православия в Средней Азии и Казахстане Андрей Евграфович Малов родился в 1815 году в городке Бугульма Самарской губернии в семье священника. В 10 лет он был отправлен в Уфу, в Оренбургскую духовную семинарию. В 1833 году епископ Уфимский Иоанникий рукоположил выпускника семинарии Андрея Малова в сан священника и назначил ему местом служения село Набережные Челны Оренбургской губернии. На следующий год отец Андрей был переведён в село Матвеевка Бугурусланского уезда Самарской губернии, где священствовал ещё десять лет. После чего в знак уважения к пастырской деятельности был зачислен в штат Никольского собора в городе Мензелинске Оренбургской губернии и награждён набедренником. Здесь же в Мензелинске он схоронил дорогую супругу и остался бобылём с дочуркой Лизой… Годы становления Малова совпали с периодом великого передела южных рубежей России, когда по проекту Михаила Сперанского Степной край и Сибирь были разделены на округа с предоставлением военно-народного управления: с одной стороны – местными султанами, с другой – русскими чиновниками и военными. Реформы в царствование Александра I и Николая I умиротворили было мятежный край. Единственными для того времени мерами считались обуздание дикой вольницы степных соседей введением гражданского устройства и оседлости, а смягчение их нравов – образованием и веротерпимостью, для чего на средства правительства строились для инородцев показательные фермы и хозяйства, мечети и при них школы. Однако эти меры зачастую воспринимались степняками-язычниками как признаки слабости и уступчивости. Только постоянное присутствие русских войск помогало на деле обуздать самоуправство ордынцев и водворить спокойствие в Степном крае. Так воздвигались линии укреплений – Яицкая (Уральская), Оренбургская, Ишимская (Горькая), Иртышская. В начале 19-го столетия здесь было устроено 46 городков-крепостей и 96 редутов. По Оренбургской и Ишимской линиям была устроена ограда из столбов в 4 фута высоты, соединённых жердями. В 1835 году от Орска была вытянута новая линия с 5 укреплениями – Императорским, Наследницким, Константиновским, Николаевским и Михайловским, которые отстояли друг от друга на расстоянии от 75 до 100 км. Между укреплениями устраивались опорные редуты и пикеты. Вдоль этой линии задумали насыпать непрерывный вал со рвом, нечто вроде Китайской стены – против бесконечных набегов и степных пожаров, устраиваемых «недружелюбными подданными». Герой нашего очерка принял живейшее участие во многих мероприятиях по благоустройству южных рубежей России. Он интересен и дорог тем, что судьба его оказалась тесно переплетена с нашим краем. В своих православных деяниях он думал о будущем Русского Туркестана, тем самым заботясь о нас, потомках…
Картина Василия Верещагина «Побеждённые. Панихида». 1878–1879. Холст, масло. 179,7×300,4. Хранится в Государственной Третьяковской галерее
Воин с крестом в рукеВ 1856 году по приглашению генерал-губернатора Оренбургской и Самарской губерний генерал-адъютанта Василия Алексеевича Перовского, годом ранее возведённого в графское достоинство, отец Андрей прибыл в город Aк-Мечеть на место первого городского священника. За заслуги в христианском окормлении первых русских поселений, в возведении первых православных храмов о. Андрей был отмечен фиолетовой бархатной скуфьей. А 20 января 1862 года он получил боевое крещение при взятии крепостцы Дин-Курган. Начальник экспедиции генерал-лейтенант Александр Осипович Дебу был поражён отвагой священника и за ратный его подвиг представил к ордену Св. Анны 3-й степени. Вообще, читая формулярный список о службе отца Андрея, находим, что он был человеком исключительным, ярким, самобытным. Боевой священник ободрял солдат при осаде города Туркестана, взятого 12 июня 1864 года. Под огнём он исполнял роль медика и санитара, в исключительных случаях подменяя даже командира батареи. За что был награждён следующим орденом – Св. Анны 2-й степени с мечами. В 1865 году отец Андрей смог вернуться в Ак-Мечеть, но неожиданно меняет решение и остаётся в армии. Он едет волонтёром в Чимкент, в отряд генерал-майора Михаила Григорьевича Черняева, только что взявшего этот южный город (который в 1914–1924 годах даже назывался Черняев). Он принимает участие во взятии в ночь с 14 на 15 июня 1865 года крепости Ташкент, в ожесточённых сражениях против кокандских владений Токмака, Пишпека, Мерке, Аулие-Аты, в организации палаточного храма во имя Св. Александра Невского и военного госпиталя в Чимкенте, – везде было мужественное влияние священнической службы протоиерея Малова. Среди сотен Георгиевских кавалеров в эпизодах ратной жизни отметим и героя взятия Ташкента штабс-капитана Льва Коржева, первого мужа Елизаветы Маловой, дочери первосвященника Туркестана. Современники рассказывают, что один только вид священника привлекал внимание не только своих солдат, но и сарбазов (пехотинцев) неприятеля. Для своих он был человеком чести, долга, слова, для чужих – вожделенной мишенью и добычей охотника. Обыкновенно отец Андрей ездил безоружным на белом коне. В правой руке он сжимал массивный крест, золотая цепь удерживала дароносицу на груди. Одевался он в светло-зелёный кафтан-подрясник, на голове носил модную в ту пору пуховую шляпу. Невзирая на опасность, исходящую от неприятеля, о. Андрей появлялся там, где это было необходимо, благословляя солдат или тихо нашёптывая отходную над умирающим воином. Для каждого поднятый крест был символом победы: раненым давал бодрость духа, умирающим служил залогом вечного блаженства в иной жизни. Слава «боевого попа», любимца офицеров и простых казаков, поистине «гремела трубой», – как поётся в одной из туркестанских песен. Священник Малов в азарте боя не признавал даже временных уступок, не дай Бог, поражения. Тогда он настаивал: «Ошибка это, братцы! Ошибка барабанщика. Какой отбой! Ура теперь надо! Ур-р-ра!». И воодушевлённые его громогласным возгласом войскa находили самообладание, поднимались и шли в атаку за священником: «Идём, братцы, победа наша, батюшка Малов с нами!». Так было под Джизаком и Ура-Тюбе, Ходжентом и Ирджаром, на горных высотах Алая – всюду, куда проникало русское присутствие. Однажды, вспоминал полковник Гилярий Сярковский, герой Узун-Агачского дела 1860 года, «…мне с ротою пришлось идти в арьергарде охотников. Впереди по обыкновению был о. Малов. Он ехал на белой лошади, был в светлой одежде и держал высоко крест, который так блестел на солнце, что и со стороны казался солнцем… На вражеском валу он появился, как всегда, среди первых и громко провозгласил: «С нами Бог! Разумейте, языцы, и покоритесь!». Рассказ боевого товарища дополняет сам Малов, вспоминая перипетии боя: «В то время, когда отряд наш шёл в атаку, я задержался напутствовать двоих умирающих, – они лежали рядом. Их и меня скрыла высокая трава. Я не мог видеть, да и не обращал внимания на то, что делается кругом. А когда окончил свою обязанность и поднялся, чтобы сесть на коня, то вдруг увидел, что несколько кокандцев мчатся прямо на меня. В первую секунду я оторопел. Впрочем, тотчас же вспрыгнув на коня, я круто повернул его и поскакал туда, где были наши. Кокандцы скачут по моим следам, кричат. Не хотелось мне им достаться живому. А безоружному и зaщищаться было нечем. Я просто мчусь и слышу горячее дыхание их лошадей. Вот два заскакивают сбоку, хотят меня саблей, наперерез! Но конь у меня был добрый, выручил… Доскакал я до своих артиллеристов, спешился, тут и отдохнул».
Укрепление Верное. Иллюстрация из книги миссионера Генри Лансделла
В Верный, за священным платомНа протяжении более десяти лет протоиерей отец Андрей был связан с армией, перенося все трудности и лишения походной жизни. За эти годы он завоевал популярность, любовь и уважение офицеров и солдат, привыкших всегда видеть рядом своего духовного пастыря. Между походами о. Андрей возвращался к своей обычной роли служителя церкви. В 1865 году он был назначен священником походного храма Св. Александра Невского в отряде генерала Черняева. Эта огромная, на тысячу молящихся воинов, переносная палатка-церковь пришла в Чимкент из… Верного! Как вспоминал Черняев, «…чтобы не оставлять войска без пасхальной службы, неутомимый, бесстрашный о. Малов с двумя казаками слетал за семьсот вёрст в Верный и, не отдыхая, вернулся в Чимкент. Да ещё по дороге ночевал у какого-то степняка, который дал на питание барана зарезать и предложил поменять лошадей». Каким же предстал заилийский город в дни приезда сюда протоирея Малова? Собственно город был ещё в перспективе, в проектах зодчих и инженеров. Лишь 11 апреля 1867 года император Александр II подпишет указ о преобразовании в город укрепления Верного, состоящего главным образом из Больше-Алматинской станицы Сибирского казачества, её Мало-Алматинского выселка и Татарской слободы, но местные жители много ранее называли себя почтенно горожанами. Всё верненское население составляло 6164 души, в основном военного, казачьего и крестьянского сословий. На 100 молодых мужчин, преимущественно нижних чинов, приходилось 43 женщины, весьма старше своих женихов по возрасту: маркитантки, медсёстры или иные девицы, занятые на обслуживании войска. Верное поразило отца Андрея пестротой своих обитателей: сибирские казаки и малороссийские крестьяне, переселенцы из разноплемённых Поволжья и Сибири, сарты из кокандских и кашгарских владений, киргизы и казахи, принимающие уже осёдлый быт, калмыки, бежавшие от произвола и обращённые в христианство, татары, китайцы и евреи, живущие торговлей. Главнейшее занятие коренных жителей составляло земледелие, а также скотоводство и пчеловодство. Верненцы понастроили 678 деревянных изб из крепкой тянь-шанской ели, открыли 55 разнообразных магазинов и лавок, пустили 32 водяные мельницы, поставили всем миром церковь и нарекли первые станицы христианскими именами – Верной, Надеждинской, Любовинской, Софийской. Здесь отец Андрей встретился со священником Томской епархии Евтихием Вышеславским и обзавёлся всем необходимым, дабы предстоящая Пасха среди православных удалась на славу! Сам Малов так вспоминал необычную и по тем временам весьма опасную поездку в станицу Больше-Алматинскую: «Наступала Пасха весны 1865 года. Служить было нельзя, за неимением антиминса. Поэтому мне пришлось съездить верхом в город Верный… Вернулся я, к общей радости нашего воинства, целым и невредимым, Пасхальные службы справил, и разговелись мы по-христиански. А тут и раздался барабанный бой, мы выступили к кокандской крепостце Ниязбек». Заготовив на Страстной неделе запасные Святые Дары и отслужив пасхальную литургию, 28 апреля отец Андрей уже снова на коне, снова в пути, участвует с добровольцами в поисках питьевой воды, необходимой для предстоящего штурма Ташкента. В 1873 году Малов совершил трудный и опасный хивинский переход, сопровождая раненых и больных на утлых лодчонках через строптивое Аральское море. Между прочим, из покорённой Хивы отец Андрей привёз более тысячи аршин бархата и распределил ткань между церквами Туркестанского края. За участие во взятии Хивы Кабинетом Его Величества о. Андрей был удостоен золотой митры, украшенной большими изумрудами, рубинами и прочими драгоценными камнями. В начале l876 года уже за покорение Кокандского ханства священник был отмечен орденом Св. Анны 1-й степени, о чём последовал рескрипт Императора Александра II, лично знавшего священника Mаловa. В царском указе говорилось: «Проходя в течение многих лет служения в Туркестанском крае, вы приобрели любовь и уважение расположенных там войск, привыкших видеть среди себя в подвигах боевой и походной жизни своего духовного пастыря, всегда воодушевляющего их как словом, так и ободрением наставника, примером личной доблести. В воздаяние отличных заслуг ваших и приемля в особенности Монаршее внимание, засвидетельствованную военным начальство пастырскую деятельность вашу во время трудной Алайской экспедиции минувшего года, Всемилостививше причисляю вас к Императорскому ордену нашему Св. Анны 1-й степени, знаки коего, при сем препровождаемые, повелеваю возложить на себя и носить по установлению».
Предложение принять кафедру в Ташкенте
К этому периоду он был удостоен наград, редких не только для священника, но и для государственных деятелей России – орденов Св. Анны всех степеней, орденов Св. Владимира 4-й и 3-й степеней, двух серебряных медалей за мужество на Георгиевско-Владимирской ленте. Кабинетом Его Величества он дважды награждался наперсным крестом на Георгиевской ленте, золотой митрою и палицей, грамотами и благословением Святейшего Синода и Царствующего Дома; за пастырские труды – скуфьей, камилавкой, набедренником. К 50-летию служения церкви ташкентское общество преподнесло юбиляру наперсный крест и икону Св. Андрея Стратилата. В нём, отмечают современники, жила вечная жажда деятельности на ниве Господней, по благоустройству края, обширного по пространству, но бедного по средствам благочиния. Он положил много труда на благоустройство и строительство туркестанских храмов, состоял почётным членом «Семиреченского прaвославного братства». Священник Малов был первым, кто подал скромную лепту на организацию Туркестанского епархиального (в 1869-1886 годах – Семиреченского православного церковного) братства, основанного по мысли и почину губернатора Семиречья Герасима Алексеевича Колпаковского; дела этих двух покровителей и благоустроителей края широко известны. На собранные деньги доброхотами были учреждены братская школа и приют, богадельня, детские сады и ясли. Следует отметить деятельность отца Андрея и в области народного просвещения, которому он посвящал всё свободное время, начиная с первых лет своего священства. По указу Оренбургской духовной консистории Малов начал обучение детей в приходской школе форта Перовск, причём по программе, им самим и составленной. Внутренний строй школы и её программы были использованы для открытия подобных учебных заведений в нашем крае. Отмечая достойно заслуги протоиерея Малова, обер-прокурор Святейшего Синода граф Дмитрий Андреевич Толстой в письме генерал-губернатору Туркестанского края Константину Петровичу фон Кауфману просил Малова принять место первого Туркестанского архиепископа (первым Ташкентским и Туркестанским владыкою был назначен Святейшим Синодом 4 мая 1871 года Преосвященный Софония). Фон Кауфман пригласил обожаемого им отца Андрея и дал ему прочесть письмо, советуя не отказывать Синоду. Протоиерей, задумавшись, ответствовал: «Ваше Превосходительство, не моё это дело, какой из меня архиерей? Учился я на медные гроши, дара красноречия не имею. Да и житейским соблазнам подвержен. Не могу я расстаться с военными… Нет, какой из меня архиерей?». Растроганный прямым ответом Кауфман отписал подробности отказа в Петербург. И вскоре Синод принял компромиссное решение: назначить в Верном архиепископом 75-летнего Софонию (в миру Стефан Сокольский, при рождении Степан Васильевич Буланов). Уважаемый же всеми туркестанцами Малов занял скромную должность старшего протоиерея Спасо-Преображенского военного собора в Ташкенте. В 1892 году по состоянию расстроенного здоровья отец Андрей ушёл на покой. Семь лет спустя, 3 апреля 1899 года, Малов соборовался и тихо скончался. Гроб с телом протоиерея о. Андрея от дома, что на Воронцовском проспекте, до ограды Спасо-Преображенского собора жители Ташкента несли на руках. Это был великий день скорби для всего Русского Туркестана – народные похороны «дедушки Малова». 9 апреля по специальному разрешению из Петербурга гроб с телом о. Андрея захоронили внутри храма, напротив могилы первого губернатора края К. П. фон Кауфмана, склепов высших чиновников и военных. Увы, в начале прошлого столетия в стране наступила эпоха безбожного, анархичного времени. Города и храмы края были поруганы, вместе с ними ушла добрая память о знатных и простых горожанах. Спасо-Преображенский собор был снесён в 1935 году, вместе с могилами мирян и прихожан. А на месте разрушенного памятника зодчества вплоть до середины 1960-х годов была клумба с цветами…
© Владимир ПРОСКУРИН
|
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
